«Принял решение уйти из шахмат». Илюмжинов объяснил, почему не будет снова баллотироваться на пост президента FIDE
Бывший глава Международной шахматной федерации Кирсан Илюмжинов объявил, что окончательно отказывается не только от участия в выборах президента FIDE, но и в целом от любой деятельности, связанной с шахматами. Об этом он сообщил в эфире телеканала «Матч ТВ», подчеркнув, что это осознанный и окончательный шаг.
По словам Илюмжинова, ему 64 года, и почти четверть века его жизнь была неразрывно связана с международным шахматным движением. Он возглавлял FIDE с 1995 по 2018 год, пережил несколько избирательных кампаний, конфликты внутри федерации, реформы и смену форматов чемпионатов мира. Однако теперь, как он заявил, пришёл момент поставить точку.
20 июля Илюмжинов публично заявил о намерении вновь выдвинуть свою кандидатуру на пост президента FIDE. Он озвучил амбициозные цели и дал понять, что готов вернуться в большую шахматную политику. Тем не менее до истечения регистрационного срока он так и не подал необходимые документы и в итоге не был зарегистрирован кандидатом на предстоящие выборы.
Комментируя это решение, Илюмжинов объяснил, с какими задачами он собирался вернуться на пост руководителя федерации. По его словам, первая и ключевая цель заключалась в восстановлении статуса чемпиона мира по шахматам как высшего и бесспорного титула в дисциплине. Он подчеркнул, что считает необходимым вернуть былой престиж мирового первенства, сделать его более понятным и единым, без политических и организационных разночтений.
Вторым важным направлением он называл защиту национальных федераций и шахматистов от любых форм преследований и дискриминации — политической, национальной или иной. Илюмжинов подчёркивал, что в идеале все шахматные организации, ранее по тем или иным причинам оказавшиеся на обочине международного процесса, должны вернуться под эгиду FIDE и иметь равные права в глобальном шахматном сообществе.
Отдельно он упоминал имя Владимира Крамника, многократного участника и победителя матчей за мировую корону. Илюмжинов хотел добиться, чтобы Крамник и другие ведущие гроссмейстеры вновь в полном объёме участвовали в жизни федерации, влияли на её решения и развитие. Речь шла не только о турнирах, но и о системном участии легенд шахмат в формировании политики FIDE.
Третьей стратегической задачей он называл включение шахмат в программу Олимпийских игр. Эта идея обсуждается уже не одно десятилетие, однако до реального воплощения пока не дошла. Илюмжинов настаивал, что шахматы обладают всеми признаками вида спорта — своей историей, системой подготовки, судейством, регламентом и глобальной массовостью — и заслуживают присутствия в олимпийской семье.
По его словам, возвращение во главу FIDE было необходимо не ради личных амбиций, а ради попытки «собрать» разрозненный шахматный мир. Он подчёркивал, что воспринимал свою потенциальную кандидатуру как шанс преодолеть расколы, конфликты и противостояния в среде функционеров и спортсменов. Вместе с тем Илюмжинов дал понять, что не готов вновь вступать в бюрократические и кулуарные борьбы с отдельными чиновниками, которые, по его мнению, вносят разобщённость в федерацию.
Именно накопленная усталость от постоянной борьбы и стала одной из причин его нынешнего решения. В эфире программы «Есть тема» на «Матч ТВ» он заявил, что окончательно уходит из шахматной жизни и «приостанавливает любую шахматную деятельность». Под этим он подразумевал не только отказ от участия в выборах, но и прекращение любых официальных и неофициальных инициатив в рамках шахматного движения.
Фактически Илюмжинов обозначил конец целой эпохи, поскольку с середины 1990‑х годов его фигура была одной из ключевых в международных шахматах. При нём проходили матчи за мировую корону, менялась структура чемпионатов, проводились крупные турниры, активно развивались шахматы в странах Азии и Африки. Его решения нередко вызывали споры, но отрицать его влияние на развитие FIDE сложно даже критикам.
Отказ от дальнейшей шахматной активности можно рассматривать и как личный, и как политический жест. С одной стороны, возраст, накопленная усталость и длительное пребывание в центре конфликтов закономерно подталкивают к тому, чтобы отойти в сторону. С другой — современная конфигурация сил в международном спорте и политике делает возвращение Илюмжинова в высшую шахматную власть крайне сложным и противоречивым процессом.
Его заявление о желании «объединить шахматный мир» подчёркивает, что он по‑прежнему воспринимает себя как фигуру, способную влиять на глобальные процессы. Однако отказ от регистрации и последующее резкое заявление об уходе говорят о том, что он не видит для себя реальных инструментов для реализации этих планов в нынешних условиях. Возможно, именно несовпадение амбиций и доступных возможностей и подтолкнуло его к окончательному разрыву с шахматами.
Решение Илюмжинова также поднимает более широкий вопрос о том, каким будет будущее FIDE без фигур, сыгравших заметную роль в 1990-2000‑е годы. Международная федерация уже несколько лет живёт в иной политической и организационной реальности, где на первый план выходят вопросы прозрачности, коммерциализации, цифровизации и расширения аудитории. Уход одного из самых узнаваемых экс-президентов только подчёркивает, насколько сильно изменилась шахматная политика за последние годы.
Символично и то, что в числе своих ключевых задач Илюмжинов называет борьбу с дискриминацией и стремление вернуть в международное поле всех, кто был в той или иной степени от него отдалён. В контексте мировых спортивных и политических процессов этот тезис приобретает особое звучание: сегодня многие федерации сталкиваются с ограничениями, санкциями и разделением по различным признакам, и попытка противопоставить этому «объединение» выглядит логичным продолжением прежней линии Илюмжинова.
Вопрос включения шахмат в олимпийскую программу, который он снова поднял, остаётся одним из ключевых стратегических направлений для всего шахматного мира. Несмотря на его уход, сама идея вряд ли исчезнет из повестки: многие функционеры и гроссмейстеры убеждены, что олимпийский статус мог бы дать шахматам новый виток развития — от увеличения финансирования до массового распространения в образовательных системах разных стран.
Для шахматистов и функционеров решение Илюмжинова может иметь и практическое значение. Отказ от любой шахматной деятельности означает, что он не будет создавать параллельные структуры, альтернативные турниры или конкурирующие проекты. Это, вероятно, снизит уровень напряжения и уберёт фактор дополнительной неопределённости, который мог бы возникнуть в случае его активного возвращения в игру.
Вместе с тем его уход не отменяет тех проблем, о которых он говорил: неоднозначный статус чемпионатов мира, политизацию отдельных решений, споры вокруг участия тех или иных федераций и шахматистов на международной арене. Эти вопросы по‑прежнему остаются в повестке FIDE и, вероятно, станут важной темой для нынешнего и будущих руководств федерации.
Таким образом, заявление Кирсана Илюмжинова об уходе из шахмат подводит черту под его многолетним присутствием на вершине шахматной политики. Он обозначил свои нереализованные цели — от олимпийской мечты до полного объединения шахматного мира — и признал, что в существующих условиях не видит возможности воплотить их в жизнь. Для международных шахмат это не только личная история одного функционера, но и показатель того, насколько бурно и противоречиво развивалось это движение в последние десятилетия.